Априоризм Гуссерля
Новый поворот к рационалистическому истолкованию логики был сделан Э. Гуссерлем в «Логических исследованиях» (1901). Основное направление рассуждений Гуссерля — критика психологизма в обосновании логических норм. Психология как эмпирическая наука, как наука, имеющая в своей основе приближенные законы, считает Гуссерль, в принципе не может быть основанием для идеально точных законов, какими являются законы логики. Другое возражение, которое выдвигает Гуссерль против психологизма, исходит из факта аподиктической очевидности логических принципов. «...Нам убедительно ясна, — говорит Гуссерль, — не простая вероятность, а истинность логических законов. ...Против самой истины, воспринимаемой нами с внутренней убедительностью, бессильна и самая сильная психологическая аргументация: вероятность не может спорить против истины, предположение против очевидности. Пусть тот, кто остается в сфере общих соображений, поддается обманчивой убедительности психологических аргументов, достаточно бросить взгляд на какой-либо из законов логики, обратить внимание на настоящий его смысл и на внутреннюю убедительность, с которой воспринимается его истинность, что бы положить конец этому заблуждению»13.
Теория логики Канта, по мнению Гуссерля, не свободна от антропоморфизма. Освобождая априорное знание от эмпирического и психологического в личностном плане, Кант сохраняет в нем некоторую связь с природой человека вообще как представителя определенного рода живых существ, он, в принципе, допускает возможность иных форм восприятия пространства и времени у существ другой природы. Априорное у Гуссерля абсолютно в том смысле, что оно не зависит от субъекта мышления ни в личностном, ни в родовом плане: оно определяется только самим познавательным отношением и не допускает каких-либо вариаций при переходе от одного типа мыслящих существ к другим. Система законов логики, по Гуссерлю, едина для любого мышления, будь то мышление людей, богов, чудовищ или ангелов14. Идея априорного знания как знания логически независимого от субъекта доводится у Гуссерля до своего предела.
Позитивная концепция логики Гуссерля основана на различении между эмпирическими и эйдетическими феноменами сознания и на соответствующем различении фактологических и эйдетических наук. Эмпирическая теория познания стремилась обосновать все типы понятий и все его структуры, исходя исключительно из непосредственной данности опыта, из непосредственного чувственного восприятия мира. Гуссерль расширяет эту систему непосредственно данного. По его мнению, существуют два уровня непосредственной данности: уровень опыта и уровень эидосов, родов бытия, схватываемый в сущностной (эйдетической) интуиции. Фиксируя непосредственные данности опыта, человек не ставит вопроса об их обосновании: теоретическое мышление не может претендовать на опровержение или корректировку опыта, так как он дан в этот момент нашему сознанию. Аподиктически очевидные связи на уровне эидосов, по Гуссерлю, столь же непосредственно даны сознанию и должны приниматься как столь же непреложная данность. Феноменология, считает Гуссерль, является истинным позитивизмом, преодолевающим ограниченность традиционного, радикально эмпирического позитивизма.
Содержание логики как науки проистекает из эйдетической интуиции истины. Мы можем иметь смутное представление об истинности конкретных суждений, касающихся положения дел в мире, но мы имеем ясное представление об истинах, касающихся самой истины. Логика, по Гуссерлю, одна из эйдетических наук, а именно формальная эйдетическая наука, фиксирующая аподиктически очевидные связи, относящиеся к эйдосу истины. «...Основные логические истины выражают не что иное, как известные истины, коренящиеся в самом смысле (содержании) известных понятий, как то: понятие истины, ложности, суждения (положения) и т. п.»15. Логика аналитична, поскольку она не выходит за рамки разъяснения указанных сущностных понятий.
Логик говорит не о реальном психологическом механизме^ мышления, а о его идеальной структуре, соответствующей понятие истины. Формулируя принцип непротиворечия, мы не утверждаем, что наше реальное мышление протекает в соответствии с этим законом (люди достаточно часто мыслят противоречиво), мы утверждаем лишь то, что идеальное понятие истины запрещает нам считать противоречащие суждения об одном предмете в качестве истинных16. Ясно, что этот идеальный запрет должен быть нормой для всякого знания, если это действительное знание, имеющее своей целью достижение истины.
