Законы логики должны быть обоснованы в рамках психологии мышления
Исходя из этих соображений, Пиаже приходит к выводу, что законы логики должны быть обоснованы в конечном итоге в рамках психологии мышления. «Каноны формальных логических операций, — пишет он, — должны быть установлены и оправданы в психологии интеллекта»24.
Очевидно, что теория Пиаже достаточно близка к теории Милля. И в том, и в другом случае логика выводится из реального процесса мышления. Существенное отличие состоит в том, что в основе логических норм у Пиаже лежат не абстрактные состояния сознания, а операции мышления, т. е. некоторый более конкретный и более определенный аспект психической жизни. Выявляя предметные операции как первичный источник логики, Пиаже делает становление логических норм предметом точного экспериментального исследования. Пиаже полагает, что его концепция логики, которую он называет операционализмом, позволяет примирить традиционную тяжбу эмпиризма и рационализма в истории логики, установить действительную связь между психологией и логикой и дать реальное обоснование природы логических норм.
Теория логики Пиаже выглядит более естественной и более приемлемой с точки зрения здравого смысла, чем априоризм Гуссерля,основанный на таинственном механизме «схватывания сущности». Однако в теоретическом отношении, в плане прояснения статуса логических норм, она также не обеспечивает сколько-нибудь существенного прогресса. Пиаже сводит логические нормы с небес априорности и придает им статус теоретических идеализации. Но, тем самым, он становится уязвимым для всех традиционных аргументов, выдвинутых против эмпирического обоснования логики. Сравнение логики с математической физикой и с геометрией не устраняет трудностей. Конечно, геометрия как математическая теория не опровергается в опыте в смысле исправления отдельных теорем или аксиом. Но как средство описания эмпирических моделей евклидова геометрия часто обнаруживает свою недостаточность и дополняется другими геометриями. Допускает ли Пиаже, прибегая к сравнению логики и геометрии, что углубление операционального опыта может привести к созданию других логик, отличных от общепринятой? Положительный ответ на этот вопрос ведет к признанию относительности логических норм, отрицательный же — неприемлем для Пиаже, поскольку вся его теория направлена против априористских претензий логики. Таким образом, нужно признать, что фундаментальная проблема абсолютности-относительности логических норм в теории Пиаже остается открытой.
Оправдывая принятие закона противоречия в логике, Пиаже пишет: «Понятие является ни чем иным как схемой действия или операции, и только выполняя действия, порождающие А и В, мы можем констатировать совместимы они или нет. Далекие от того, чтобы «применять принцип», эти действия организуются согласно внутренним условиям связи между ними, и именно структура этой организации составляет реальное мышление и соответствует тому, что в аксиоматическом плане принято называть принципом противоречия»25. Нетрудно видеть, что такое объяснение закона противоречия фактически повторяет миллевское его объяснение с той лишь разницей, что несовместимость переживаний заменяется несовместимостью действий. Но в таком случае этот закон превращается в чисто индуктивное обобщение, хотя и высокой степени надежности и, таким образом, теряет свою абсолютную значимость.
Концепция Пиаже страдает также абстрактностью, оторванностью от методологических проблем науки, связанных с логикой. Делая классическое исчисление высказываний идеалом законченной логической системы, Пиаже принимает и закон исключенного третьего как столь же надежный, что и другие законы логики, не предпринимая, однако, никакой попытки ответить на известные возражения против этого закона, выдвинутые интуиционизмом. Здесь мы имеем дело, конечно, не со случайным упущением и не с ограниченностью эрудиции автора, а с явной недостаточностью концепции в целом для решения такого рода спорных методологических вопросов.
