Философия логики Куайна
В. Куайн стремится понять логику в рамках грамматики, на основе понятия о грамматической структуре предложений. В основе его теории логики лежит понятие логической истины, которое определяется через понятие грамматической структуры предложения и через понятие выполнимости. Предложение, согласно Куайну, следует считать логически истинным, если все предложения, имеющие ту же грамматическую структуру, являются истинными26. Истины логики — это, таким образом, истины, сохраняющиеся при всех изменениях высказывания, не нарушающих его структуры.
Задача логики состоит в исследовании связи предложений по истинности. Практика мышления заставляет нас комбинировать из простых предложений более сложные или раскладывать сложные предложения на простые. Логика, по Куайну, призвана гарантировать адекватность этих процедур, составляющих сущность научного и обыденного мышления. Логика занимается не установлением того, на каких объектах выполняются простые предложения, а лишь определяет, исходя из условного допущения их истинности, какие из составных утверждений будут истинными. Логика исследует эти связи и в обратном направлении: зная, что данное составное предложение истинно, она пытается установить, какие альтернативы в смысле истинности имеются для составляющих его простых предложений.
Понятие логики у Куайна, таким образом, исходит из понятий грамматики. Он отделяет, однако, свою концепцию логики от чисто грамматического подхода Карнапа, который считал возможным определить логические истины только на основе структуры языка, вне отношения к предметной истинности. В основе определения логической истины, считает Куайн, должны лежать две вещи, а именно грамматика, которая есть часть лингвистики, и истина, не принадлежащая к лингвистике27.
Система логических истин, по Куайну, существует независимо от математики. Эта независимость проявляется прежде всего в том, что логическая истинность может быть определена без привлечения каких-либо математических понятий. В формальном плане логические исчисления отличаются от математических теорий тем, что в них выполняется процедура разрешимости, которая отсутствует в математических теориях. Логика несравненно беднее математики по содержанию своих понятий и, как таковая, в принципе не может быть достаточной базой обоснования математики. Построения Фреге и Рассела, редуцирующие математические теории к логике, были основаны на неявном расширении логики за счет утверждений, не принадлежащих к ней.
Логика не является эмпирической наукой, ибо она не корректируется в зависимости от фактов, данных в опыте. Куайн считает, однако, что абсолютное противопоставление логики опытным наукам не является законным. Все типы знания, по его мнению, следует рассматривать лишь как более или менее удаленные от опыта и включенные в единую систему, нацеленную на объяснение опыта. Логика и математика, с этой точки зрения, также имеют эмпирическое подтверждение и косвенное оправдание на основе опыта. Исходя из этого взгляда, Куайн не исключает возможности изменения некоторых принципов логики под влиянием изменений в содержании знания. Идея особой логики квантовой механики не представляется ему заведомо абсурдной28.
Ясно, что для Куайна нет проблемы обоснования надежности логики в том смысле, в каком она стояла для Фреге или для Гуссерля. Если логика не априорна и не является изолированной от опыта, то ее обоснование не может отличаться принципиально от обоснования опытных наук. Рациональное обоснование логики в этом случае — не обоснование абсолютной надежности, а лишь установление адекватности ее принципов современному состоянию знания.
В философии логики Куайна, как мы видим, содержится значительная доля эмпиризма и релятивизма. Эта концепция характерна для философии науки конца XX века, преобладающей особенностью которой является релятивизм и антиаприоризм.
Хотя проведенное рассмотрение не обладает полнотой, оно уже выявляет бедность и методологическую слабость существующей философии логики. Старые проблемы: априорного-апостериорного, аналитического-синтетического, нормативного-теоретического и т. п. — все еще далеки от своего разрешения: мы не можем поставить принципы логики рядом с законами опытных наук и не можем объявить ее системой вечных истин, независимых от мира и нашей деятельности в мире. Современные концепции логики являются слишком абстрактными для того, чтобы быть полезными для методологии математики. Они не дают нам убедительного обоснования надежности логических норм и, тем самым, оставляют нас совершенно безоружными перед лицом различных форм логического скептицизма. Ясно, что мы не можем подойти к решению проблемы обоснования математики, не установив полного доверия к логике.
